N. B. Если при чтении этой статьи у Вас возникли неприятные ощущения в нижней части спины, то скорее всего Вы - преподаватель Чкаловских курсов. (дисклеймер украден с lurkmore.ru)
Это было три года назад. Я поступила на философский факультет, училась уже на втором курсе: одна моя мечта уже была осуществлена. В то время у меня была еще одна идея-фикс: закончить Чкаловские курсы английского языка.
Причиной моего желания было не столько незнание языка, сколько, пожалуй, неуверенность в собственных знаниях: тем более, эти курсы мне расхвалили настолько, что я была уверена, что закончив их, мой уровень знания языка существенно повысится. Никакими "за" и "против" я не интересовалась: мне надо было закончить эти курсы и сдать финальный экзамен. И точка.
В качестве "бонуса" они предлагали еще и подготовку к экзамену TOEFL, что само по себе неплохо: это экзамен, дающий сертификат знания английского языка международного уровня: его достаточно, чтобы выехать за границу, поступить в университет или устроиться на работу в англоговорящей, да, впрочем, сейчас уже и в любой стране Евросоюза. Об этом я упомяну позже.
Сами курсы существуют, согласно их пиару, чуть ли не с 1917 года, так ли это - мне не интересно. Их филиалы существуют в каждом районе моего города (Одесса), а в число преподаваемых языков входят также немецкий и французский (а может, и другие) языки. Правда, в большинстве филиалов группы набираются только на английский, поэтому чтобы изучать немецкий или французский, возможно, понадобится ездить в их главное помещение, которое находится в не самом удобном районе города: если Вы не проживаете в доме напротив, то мало того, что добираться на общественном транспорте Вы будете долго, так еще и придется пройти не один квартал пешком, что утомительно, если Вы не только 2-3 раза в неделю ходите на курсы, которые длятся по 3 астрономических часа, но также учитесь, работаете или посещаете еще какие-нибудь другие курсы.
Филиал в моем районе (Таирово) мне не понравился сразу: помещение внутри одного из корпусов работающего детского садика, неудобное расположение, вечером пришлось бы добираться сквозь темные неосвещаемые переулки. Более того, встретила меня там хамоватая тетка, ничего толком не объяснила и сказала, что чтобы записаться, мне нужно не просто сдать вступительный тест, а еще и прийти на тест в назначенное время. И только после этого меня распределят, в соответствии моим знаниям языка, в группу одного из пяти уровней: от нулевого до четвертого.
К счастью, тогда мне посоветовали сходить в другой их филиал: в центре города, и я последовала этому совету. Расположение его мне подходило идеально, хоть и приходилось ездить: там находился мой университет и консерватория, куда я ходила на уроки вокала.
Там меня встретили более добродушно: тест из 50 закрытых вопросов разной сложности дали написать сразу (!), без "приходите такого-то февраля в наименее удобное для Вас время". Хоть я и расчитывала попасть на 3й уровень, тест я написала достаточно хорошо, и попала на 4-й, последний, о чем ни грамма не жалею.
У Вас нет возможности выбрать самостоятельно, на какой уровень Вы хотите попасть: за Вас выбирает тест, за который еще и надо платить, кажется, 20 гривень. Более того - мало того, что Вы платите за сам тест, Вы должны еще заплатить за первый месяц обучения, ДО сдачи теста, не зная, подойдёт ли Вам расписание группы и останетесь ли Вы довольны тем, к какому уровню Вас распределила сортировочная шляпа. Правда, можно сделать глаза а-ля "кот в сапогах" из "Шрека", и для Вас сделают "исключение". Не могу сказать, плохо это или хорошо, просто так устроена система: один уровень - это один семестр учебного года: либо с сентября, либо с февраля. Итого обучение расчитано на 2 с половиной года: от уровня 0 до уровня 4. Каждый семестр заканчивается экзаменом, причем чтобы попасть на следующий семестр, нужно его сдать хорошо: примерно как в школе. По сдаче экзамена на 4м уровне дается свидетельство об окончании курсов (которое наша училка называла Diploma).
Оплата за курсы происходит через банк. Причем если в детсадике мне пробурчали "платите в любом банке", то здесь хотя бы предоставили бланк для оплаты и направили в близлежащий банк, в котором оплачивали курсы практически все учащиеся, и лишних вопросов на кассе не возникало.
Теперь о самих занятиях. Первые несколько раз Вы, возможно, будете ходить на них с энтузиазмом: новые люди, новые преподаватели, мотивация учить язык... Но по крайней мере из ВСЕХ людей, которых я видела на этих курсов, НИ ОДИН из них не получал от них видимого удовлетворения от улучшения собственных знаний.
Основной контингент - школьники из средних и старших классов. Я была в группе самой старшей. Поведение их, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Особенно это заметно, если Вы уже не учитесь в школе и отвыкли от такой атмосферы. Основные усилия преподавателя направлены не на предоставление материала, а на попытки усмирить слишком разговорчивых, попытки заставить делать хоть что-нибудь слишком ленивых и попытки объяснить хоть что-нибудь слишком тупым. Причем если последние встречаются и на серьезных курсах, то они хотя бы стараются исправить ситуацию, а в идеале для "тормозов" создается отдельная группа, чтобы они не задерживали темп обучения тех, кто схватывает материал в несколько раз быстрее и не нуждается в таком количестве повторения пройденного.
Из отведенных на занятие трех астрономических часов само занятие длится от силы полтора-два часа. Учительница (ну не поворачивается у меня язык это существо назвать преподавателем) даже если приходит на занятие вовремя, то тратить первые 15-20 минут занятия на распивание кофе-чая в преподавательской на первом этаже. При этом студенты не унывают, а наоборот, с тоном полным надежды вопрошают друг друга: "А может, сегодня занятий не будет?" - и это платные языковые курсы!
По окончании первой "пары" (точнее, астрономических полутора часов) занятия звенит звонок, и начинается "перемена", которая растягивается вместо положенных 15 минут до получаса и более, причем ни у кого не возникает мысли: "А за это ли мы (или родители) платим деньги?". Ну нет учительницы - нет занятия: сидим, отдыхаем. Как в школе.
Сами "опытные" учителя - отнюдь не носители языка, как на других языковых курсах, с менее раскрученным статусом. Это обычные женщины бальзаковского возраста и старше, работающие за невысокую плату. В англоязычной стране они вряд ли когда-либо вообще бывали, а если и были, то уж не жили там и года (отмечу, что это лишь мое предположение, исходя из их чисто советского метода "преподавания" и отношения к студентам, из их "знаний" английского и его произношения, а главное - из полного остутствия упоминаний на занятиях о пребывании в англоязычной стране).
Как же нас обучали произношению? Занятие через занятие учительница ставила на магнитофоне (а изредка и на видеомагнитофоне) кассету с начиткой диалога или текста, который потом предполагалось выучить наизусть. Изредка посматривали кусочки учебных видеозаписей BBC или фрагменты мультфильма Jungle Book.
Что же касается Speaking, то разговорной речи на Чкаловских курсах научиться невозможно. За весь семестр к нам ни разу, даже на 5 минут не привели носителя языка, зато почти на каждом занятии была часть Work in groups, которая заключалась в том, что всю группу (кстати, из 16 человек, что для языковой группы многовато) делили на подгруппы из 2-4 человек, и мы должны были в этих группах либо рассказывать по ролям заученный диалог, либо задавать друг другу вопросы по определенной теме и отвечать на них. И плохо не столь то, что никто из нас не является носителем, и мы больше умножали собственные ошибки, сколь то, что за работой в группах учительница особо не следила, и через 1-2 минуты она превращалась в разговоры о школе, о погоде и прочих отвлеченных вещах на русском языке. Да и диалоги никто кроме меня особо-то и не учил: прочитали подглядывая в ксерокс - и давай на русском "за жизнь" общаться. А родительские деньги при этом капают.
В начале каждого семестра, помимо суммы, выкладываемой за сами курсы, необходимо купить два учебных пособия: Oxford English File Student's Book и к ней же Text Book. О том, сколько стоят такие "раскладушки", лишний раз упоминать нет смысла. Но на них дело не заканчивается. Раз в две недели проходили занятия по Home Reading, на которые нужно было носить книжку с адаптированными сказками Оскара Уайльда: одна сказка - одно занятие, с подробным обсасыванием каждой и выполнением упражнений. Впрочем, как раз на занятиях по домашнему чтению нам попалась относительно нормальная учительница, и меня лично они напрягали не так сильно, хотя хорошего, собственно, тоже мало.
Книжка Уайльда относительно недорогая, так как напечатана в нашей стране. Но и на ней дело не заканчивалось: периодически нам давали диалоги и упражнения на каких-то ксероксах, и делать ксерокопии мы, конечно же, должны были за свои деньги. Будто бы оксфордских "раскладушек", из которых мы не прошли и половины заданий, было мало.
Немного об учительнице. Фамилии ее я не помню, но помню имя и отчество - Наталья Юрьевна. Если Вы таки решились записаться на Чкаловские, и Вам попалась эта учительница, СРОЧНО ПЕРЕХОДИТЕ В ДРУГУЮ ГРУППУ. Человек это просто омерзительный. Школьники на ее уроках ведут как настоящие обезьяны, а она отшучивается, причем на русском языке, половина занятия сводится к воспитательным мерам. Родительские (или Ваши) деньги, напоминаю, капают. Особенно меня возмутило ее сексистское поведение: по ее мнению, мужская часть группы - это бесплатная рабочая сила: парни обязаны собирать деньги и делать ксероксы, перетаскивать из аудитории в аудиторию, а порой и с этажа на этаж, аудиомагнитофон или передвижную тумбочку с телевизором и видеомагнитофоном, ПРИЧЕМ В ТО ВРЕМЯ, КАК ОНА ОБЪЯСНЯЕТ НОВЫЙ МАТЕРИАЛ. Если она обратилась с такой просьбой к Вам и получила отказ, на первый раз последует хамство, а после она просто будет пропускать Вашу "очередь" в выполнении "обязанностей" бесплатного грузчика.
На словах, пропускать занятия или опаздывать на них категорически запрещается. На деле - можно приходить когда вздумывается, а можно и вообще не приходить, это сойдёт с рук. Главное только до финального экзамена сдать все домашние сочинения: по одному сочинению на тему и устно защитить их, с чем ни у кого обычно сложностей не возникало, даже несмотря на явное отставание в знаниях и огромное количество пропусков.
Сам же итоговый экзамен проходит в три этапа. Каждый этап - это отдельный экзамен, для которого предоставлено отдельное время, в результате чего он растягивается на две недели, хотя на самом деле хватило бы с головой и одного рабочего дня. Первый этап - грамматика и лексика, представляет собой список из сотни закрытых вопросов. Из нашей группы этот тест на "отлично" не сдал никто, в том числе и я. Второй этап - письмо. Все, что нужно, это написать два небольших сочинения на заданную тему. Многие писали сочинения заранее и делали шпоры, лично мне это было ни к чему. Третий этап - устная речь. Этот этап самый омерзительный: всех выгоняют в коридор, входят по 4 человека, тянут билет и по двое отвечают в присутствии комиссии из 2-3 человек. Всё было бы ничего, если бы не пришлось более двух часов ошиваться в коридоре в ожидании своей очереди.
Что я получила в результате экзамена? Пылящуюся на полке открытку с надписью "Свидетельство", где написано, что я закончила Чкаловские курсы в объеме 912 часов, сдала зачет по фонетике и чтению, лексику и грамматику на 4, письмо на 5 и устную речь на 5. Кстати, в этом свидетельстве нет ни одного слова на английском, поэтому, несмотря на наличие круглой печати, ее ценность как документа, подтверждающего знание языка, очень сомнительна. НИКАКИХ МЕЖДУНАРОДНЫХ СЕРТИФИКАТОВ ЭТА КОНТОРКА НЕ ВЫДАЁТ. Я пыталась узнать о подготовке к TOEFL, но оказывается, это вообще отдельная тема, проходит она в вышеупомянутом главном корпусе, в который Вы, скорее всего, не захотите ездить 3 раза в неделю, и конечно же, за сам экзамен Вы платите отдельно, и учились Вы на Чкаловских, или не учились - экзаменаторов TOEFL абсолютно не интересует.
Правда, нам не раз на курсах говорили, что с этим свидетельством мы можем сами преподавать английский язык, причем (!) на этих же курсах. Когда я представляю, что кто-то из нашей группы взялся преподавать английский язык другим, мне становится дурно.
На курсы я пришла полная радужных надежд, а ушла с чувством огромного морального удовлетворения от того, что это блядство наконец-то кончилось. С того момента я зареклась ходить на какие-либо курсы вообще, а языки изучаю при помощи программы Rosetta Stone. Английский же я усовершенствовала не на этих дерьмо-курсах, а благодаря компьютерным играм с большим количеством озвученных диалогов (например, серия The Elder Scrolls), а также ежедневному просмотру англоязычных видео на YouTube. Причем делала я это без всякого принуждения, просто ради отдыха и развлечения. И речь на YouTube я слушаю настоящую, живую, а не эдакий искусственный диалект, называемый Soviet English.
Так что если Вы думаете, идти на курсы или нет, мой однозначный ответ: НЕТ. Ни курсы, ни частные преподаватели Вам не нужны. Не стоит тратить свое время и деньги на этот бред. Занимайтесь сами, в своем темпе, подтягивайте свои слабые места, это гораздо эффективнее.
Если же Вы все же хотите заниматься с преподавателем, то или раскошельтесь на частного, или сходите на какие-нибудь нормальные курсы, где Вам понравится, где дают пробное занятие, где к Вам относятся как к человеку, где три часа занятия - это три часа занятия, а не полчаса ожидания под дверью и час воспитательной работы.

Я родился политзаключенным в Северной Корее


Перевод/Translated by: Helga "Lady Eklipse" Haraldson, 2012
Оригинал/Original: I Was a Political Prisoner at Birth in North Korea

История моей семьи

Мое севернокорейское имя – Шин Ин-Кун (Южнокорейское имя – Шин Донг-Хук). Я родился 19 ноября 1982 года. Я родился политзаключенным в Северной Корее.
Насколько мне известно, мой отец, Шин Кьонг-Соп, родился в 1946 году в деревне Йонджун-ни в районе Мундок, в провинции Южный Пхеньян, рядом с Пхеньяном, Северная Корея. Он был 11-м из 12 братьев. В 1965 году, когда ему было всего 19 лет, с его семьей случилась большая трагедия.
Ночью, перед рассветом, полицейские вломились в его дом, вынесли всю мебель и погрузили всю семью в фургон. На следующий день они были доставлены в лагерь №14, который находится под управлением Государственной Службы Безопасности (ГСБ).
С того момента, как они туда приехали, их всех разделили и обращались с ними как с животными. Мой отец после этого ничего не знал о своих братьях, если не считать нескольких встреч с его младшим братом в одном тюремном блоке. Моему отцу была назначена работа механика в лагере, и он выполнял свою работу настолько хорошо, что в один день его настигла награда: ему разрешили жениться на солагернице, Чанг Хе-Кьонг. С того времени они были мужем и женой.
Им разрешили провести вместе всего 5 дней, после чего их разделили снова. С того момента моим матери и отцу не разрешалось видеть друг друга, за исключением особых случаев, когда они проявляли особо высокие результаты в своих рабочих обязанностях.


Также мне известно о моем брате, который родился на несколько лет раньше меня, но я его плохо помню. Я видел его всего 3 или 4 раза, пока его не казнили в лагере в 1996 году. Возможно, он жил с моей матерью и мной, когда мы, два брата, были еще детьми. Как бы там ни было, я не помню ни чтобы он когда-то жил в одном доме со мной, ни вообще что я его видел в ранние годы.

Мои ранние годы

Первые 12 лет моей жизни я мог жить с мамой. Моя мать работала на ферме. Ее рабочий день начинался в 5 часов утра, а домой она возвращалась в 11 часов вечера. Так как она была постоянна занята, я не особо помню, чтобы между мной и ею была какая-то привязанность.


Она приносила домой 900 грамм зерна для себя и 400 мне, 3 куска маринованной капусты и очень маленькую корзинку с углем. Фактически ее работа заканчивалась около 9:30 вечера, но ее принуждали посещать ежедневные Собрания по Идейной Борьбе, которые длились по полтора часа.
На самом деле цель этих собраний была наказывать заключенных за то, что они не выполняли рабочий план в полном объеме, нарушали правила и т. д. В течение этого времени заключенные должны были выступать с обвинениями друг против друга и бить других заключенных. С 11 вечера был комендантский час, и заключенным запрещалось находиться за пределами их корпусов. Это был стандартный распорядок для всех заключенных лагеря.
Я смутно припоминаю, как я часто ходил с ней на работу, но она всегда была слишком занята, чтобы проявлять свою любовь ко мне. Сегодня я помню мою мать, но у меня нет никаких чувств к ней.
Я помню, как в один день меня отправили в 5-летнюю начальную школу внутри лагеря, где меня научили читать, писать, складывать и вычитать, и ничему более. Я не помню своего первого дня в школе. Но я помню сейчас, что в каждом классе было по 30 детей, на каждый год обучения приходилось по 2-3 класса, итого выходит, что в лагерной школе было около 400 детей. Меня никогда не интересовало откуда они пришли, родились ли они в лагере, как и я, или были туда отправлены, будучи еще детьми.


Однажды, когда мне было 9 лет, мой школьный учитель, который всегда носил униформу ГСБ, при обыске детей обнаружил 5 зерен пшеницы в кармане одной девочки. Он заставил ее стать на колени прямо напротив нас и начал бить ее дубинкой по голове в течение часа, до тех пор, пока она не потеряла сознание. К моему удивлению, крови на ее голове не было, но в результате этого наказания на ее макушке выросло большое количество шишек. Мы отнесли ее домой, а на следующий день нам сообщили, что ночью она умерла, не проронив ни звука.
Ребенка избили до смерти, и никто не ответил за это, никто не был наказан! Школьные учителя в своих формах ГСБ могли делать все, что им вздумается. Это не было исключительным, из ряда вон выходящим случаем. В лагере №14 это было обычным будничным делом.
Когда мне было 10 лет, я как-то шел за матерью на работу на рисовые поля, так как детям было приказано помогать матерям сеять рис. Работа начиналась в 9 часов утра, и мы должны строго выполнять рабочий план. В тот самый день моя мать была очень слаба и бледна с самого утра. Она пожаловалась на головную боль. Но по правилам лагеря, никого от работы не освобождали. Я очень старался, чтобыпомочь маме. Тем не менее, работали мы очень меделенно.
Офицер ГСБ был в бешенстве от нашей медленной работы. Он приказал моей матери стать на колени на грунтовой дороге, поднявши руки прямо к солнцу, в то время как другие заключенные обедали. Я смотрел на это, но ничем не мог помочь. Точно через полтора часа офицер подошел к ней и приказал начать работать. Она и так была слаба, сильно наказана и осталась без обеда. Несмотря на это, она старалась изо всех сил, пока не упала в обморок около 3-х часов дня. Той ночью она два часа стояла на коленях, и 40 заключенных обвиняли ее в лени на кошмарном вечернем наказательном собрании.


Когда мне исполнилось 12 лет, меня отправили в среднюю школу, а потом и на работу. Меня отделили от матери, и я оставался с другими детьми. В средней школе, собственно, занятий и не было. Нам давали разные виды работ: убирать сорняки, собирать урожай, удобрять землю и т. д. Никакой учебы, только работа.

Работа на строительстве электростанции.

Нас, детей, собрали для рработы по установке электростанции средних размеров в период с весны 1998 г. до осени 1999 г. Нам всем было от 13 до 16 лет.
За это время я много раз видел, как дети погибали в несчастных случаях. Я видел публичные казни и мертвые тела, но тогда я впервые в жизни увидел, как много детей погибает случайно. Иногда до 4-5 детей в день.
Как-то я своими глазами видел, как в несчастном случае погибло 8 человек. Трое водопроводчиков работали на самом верху высокой цементной стени, три 15-летних девочки и два мальчика помогали им снизу с известковым раствором. Я носил известь к детям, и увидел, что цементная стена падает. Я закричал: "Осторожно! Стена сейчас упадет!" Но было поздно, и 8 человек были погребены в нескольких тоннах извести. Спасать их никто не собирался. Только охранники кричали на нас: "Не отвлекайтесь, продолжайте работать!" И снова, это был далеко не единственный подобный случай в лагере.


Меня пытали огнем

6 апреля 1996 года, около 8 часов утра, мне приказали немедленно появиться в школе. Когда я прибыл, я заметил, что у школы ожидает пассажирский автомобиль. Люди вышли из него, направились ко мне и без всяких вопросов связали мне руки, завязали глаза и увезли в неизвестном направлении. Я чувствовал, что мы спускаемся в лифте, а потом, когда мне развязали глаза, увидел, что я нахожусь в темной комнате, освещенной одной-единственной лампочкой.
Прямо передо мной в пустой комнате сидел мужчина за письменным столом. Он дал мне лист бумаги и приказал прочесть. Там были написаны имена братьев моего отца, двое из коорых сотрудничали с Южной Кореей во время Корейской Войны, а затем убежали в Южную Корею. Тогда впервые я понял, почему здесь оказались мой отец и его братья. Я записал свое имя и оставил отпечатки пальцев под документом.
Это была подземная потайная комната пыток в Лагере №14. Я был в камере №7, темной тесной комнате с единственным освещением от электрической лампочки на потолке. Там мне рассказали, что мои мама и брать были арестованы утром на рассвете при попытке бегства из лагеря, а я должен был рассказать ему всё о тайных замыслах моей семьи.
Это было немыслимое, чудовищное преступление. Я аж подпрыгнул от удивления, когда услышал эти новости. на следующий день меня привели в комнату, в которой находились разнообразные орудия пыток. Меня раздели, связали веревкой по рукам и ногам. Меня повесили за ноги и руки от потолка. Один из них сказал мне признаться в том, по чьей инициативе готовился побег. Я сказал, что ничего об этом не знаю.
К моему удивлению, в тот момент я не испытывал страха. Даже сегодня для меня остается загадкой, почему у меня нет страха. Кто-то растопил огонь на углях и поднес его прямо под мою спину. Я ощутил жар в талии и заорал от боли. Инстинктивно я извивался, пытаясь уйти от пламени. Пыточники проткнули меня стальным крючком в паховой области, чтобы я замолчал, и я потерял сознание.


Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но очнулся я в камере, которая воняла от моих собственных испражнений. Я собрал всю свою волю в кулак, чтобы подняться, но ощутил огромную боль в талии. Внизу живота у меня было много ран и крови. Дни шли, боль росла, и моя плоть начала гнить, при этом настолько сильно воняла, что охранники даже не заходили ко мне в камеру. Затем они перевели меня в камеру напротив, в который был очень старый человек. Он сказал, что уже более 20 лет находится в заключении. От него оставались только кожа и кости. Он больше ничего не рассказывал о себе, но я никогда не забуду, как спокойно он помогал мне, когда мне была нужна помощь.
Однажды он отдал мне половину своей порции пищи, сказал?: "Ты молодой, и тебе нужна эта еда, чтобы остаться в живых". Благодаря его заботе и, наверное, воле Господа, я начал питаться, и мое здоровье стало улучшаться. Настал день, когда, после многих месяцев в одной камере с ним, меня наконец вызвали и перевели. В тот день я последний раз видел этого пожилого человека, похожего на живой скелет, который был так добр ко мне. Я никогда его не забуду и люблю его больше, чем моих родителей. Этот человек вдохнул в меня душевные силы, которых мои родители так и не смогли дать мне.
Меня перенесли в комнату, где я увидел своего отца, стоявшего на коленях на полу, и впервые за все время я узнал, что его арестовали в то же время, что и меня. Нам обоим приказали оставить отпечатки пальцев и подписаться под документом, согласно которому мы обязуемся молчать обо всем, что мы знали об этом месте и никому не расскажем о том, что с нами случилось и что мы увидели. Это было 29 ноября 1996 года.

Моих мать и брата казнили публично

Затем нам снова завязали глаза и вывели наружу. Меня держали в подземной камере без солнечного света около 7 месяцев. Они привели нас на что-то вроде площади, где уже собралась толпа людей. Я узнал это место: это было место казни, которой использовали 2-3 раза в год. С наших запястий сняли наручники, а нам приказали сесть в переднем ряду толпы. Мы увидели двух осужденных, мужчину и женщину. Их тащили с некоторого расстояния к месту казни. Когда их привели поближе, к моему потрясению, я узнал в них моих мать и брата!
Очевидно, мой брат был очень истощен, его кости ясно просматривались под кожей. Моя мать, казалось, опухла с ног до головы, ее глаза были воспалены. Зачитали вслух приговор, подробностей которого я не помню, помню только последние слова: "Враги народа Чан Хе-Кьонг и Шин Ха-Кун приговариваются к смертной казни".


Сначала казнили мою мать через повешение, затем расстреляли моего брата. В моей голове не укладывалось, что я сталь свидетелем их убийства. В тот момент я посмотрел на отца. С его щек стекали слезы, а взгляд был потуплен в землю.
После этой кази меня снова отделили от отца: его отправили работать на стройку, а меня – обратно в школу. С тех пор всё поменялось, теперь меня заклеймили как сына и брата предателей. Учителя регулярно меня наказывали за малейшую провинность, меня постоянно ущемляли в правах. Я неоднократно мочился в штаны, так как учитель не позволял мне сходить в туалет. Я не помню ни одного дня, чтобы я не был голоден. Однажды я нашел 3 зернышка кукурузы в небольшой куче коровьего навоза, подобрал их, вытер об рукав и съел. Как бы жалким это ни казалось, этот день был для меня счастливым.

Изнасиловали мою племянницу

Моя племянница была среди заключенных, собиравших желуди на холме, в тот день, когда ее обнаружили охранники. Моих тетю и сестру отделили от группы для допроса, почему они были так близко к ограждению из колючей проволоки.
Моей кузие было или 21, или 22 года в тот время, и она была очень симпатичной. Двое охранников начали приставать к ней, и ее мать запротестовала. Тогда ее мать охранники привязали к дереву лицом к стволу и завязали ей глаза. После чего они приступили к изнасилованию ее дочери средь бела дня.
Моя тетя упала в обморок. Когда она проснулась, то обнаружила свою дочь голой, лежащей без сознания на земле, дышащую с большим трудом. Охранников поблизости не было, а моя племянница так и не пришла в себя.
Ее мать причитала во весь голос и рассказала всем, кого встречала в лагере, о том, что произошло. Вскоре после этого она исчезла, и никто не знает, что с ней произошло. Так один за другим исчезлы все члены моей семьи.
Наверное, моя семья по отцовской линии полностью исчезла с лица Земли. Но как бы это ни было прискорбно, это – история не только моей семьи. Это судьба всех 40-60 тысяч заключенных лагеря.

На швейной фабрике

По окончании средней школы меня направили на работу в качестве починщика швейных машин на швейной фабрике. Там было около 2500 заключенных, 2000 из них – женщины. Многие из них – женщины с привлекательной внешностью, которым было по 20, по 30, а иногда по 40 лет.
Женщинам не выдавали соответствующей униформы, и их грудь легко обнажалась на глазах у офицеров ГСБ. Семь привлекательных женщин выбрали для уборки в помещениях ГСБ лагеря. Неудивительно, что многие женщины хотели занять эту должность, потому что тогда они бы могли избежать побоев, которые на работе были в порядке вещей. Даже риск быть изнасилованной считался лучше по сравнению с обыденной жестокостью офицеров ГСБ.
Пак Йонг-Чун была хорошенькой девочкой из одного класса со мной, и сейчас, если бы она была жива, ей бы было 25 лет. Ее выбрали для уборки в офисах лагеря. Однажды мы обнаружили, что она беременна. Нас было четверо из одного класса, и мы как могли скрывали ее беременность. Она непременно бы исчезла, если бы заметили, что она беременна. Но вскоре ее беременность была раскрыта, и она исчезла раз и навсегда. Никто не знает, что с ней произошло. Вот что может случиться с любой заключенной, которую выбрали для уборки в кабинетах офицеров лагеря.
Как-то я уронил швейную машину, когда нес ее с первого на второй этаж, так как мои руки устали. В наказание мне отсекли средний палец.


В середине 2004-го, поздно вечером, как раз по окончании ежедневного наказательного собрания, внезапно появились четверо служащих ГСБ и спросили нас: "В чьем помещении больше всего вшей?" Некоторые заключенные отвечали: "Да, у нас их очень много". Тогда служащие ГСБ сказали: "Тогда вот вам вода, помойтесь" – и дали один таз с водой группе из семи женщин в камере, другой таз был выдан группе из 5 мужчин из другой камеры.
Сразу после того, как они помылись в этой воде, ничего не произошло, только вода выглядела какой-то мутной и имела запах удобрений, которыми орошали поля. Однако, через неделю на их телах появились красные точки, которые затем начали гноиться. В течение месяца их тела были покрыты гнойными ранами.
Они просто не могли стоять и работать. Когда мы подумали, что вот-вот они умрут, приехала машина и увезла их в неизвестном направлении. Помойся я тогда этой водой – меня наверняка здесь бы сейчас не было.
Однажды в 2004-м году, Пак (я помню только его фамилию), молодой севернокорейский заключенный, был распределен в мой отдел швейной вабрики. Я должен был объяснить ему, как работать с машинами. Мы подружились, и благодаря нашему общению он впервые раскрыл мне глаза на мир за стенами лагеря. Этот молодой человек объездил несколько стран в Азии и рассказал мне много вещей о мире снаружи. Он говорил, что я должен бежать из этого лагеря при первой же возможности, увидеть внешний мир, мир вне моего существования в лагере-тюрьме.

Побег из лагеря

2 января 2005 года, мы, 25 человек, мужчин и женщин, включая Пака, пошли на гору собирать дрова. Я шел впереди. Внезапно я обнаружил прямо перед нами колючую проволоку. Я посмотрел на заключенных вокруг меня: они были заняты сбором дров.
В этот момент, ужасные моменты из моей памяти пронеслись перед моими глазами: как казнили мою маму и брата, какие кошмарные пытки мне пришлось пережить потом. Осторожно я и Пак подошли к проволоке. Я не боялся быть застреленым или убитым током Я знал, что в тот момент ничего другое не имело значения.
Я подбежал к колючей проволоке. Внезапно я ощутил сильную боль, будто кто-то уколол подошву моей ноги, когда я пролазил через проволоку. Я чуть не потерял сознание, но инстинктивно я заставил себя протиснуться через забор. Я оглянулся на проволоку позади меня. Пак висел без чувств на проволочной изгороди!
В этот отчаянный момент я не мог себе позволить думать о участи моего друго, и я был просто переполнен счастьем. Возбуждение от мысли о том, что я уже вне лагеря, не поддается описанию. Я бежал вниз с горы и отошел уже очень далеко, когда заметил что-то мокрое на моих ногах. Кровь из раны от колючей проволоки текла ручьем. У меня не было времени останавливаться, но некоторое время спустя я обнаружил закрытый дом на горе.
Я пробрался в дом и нашел немного еды. Я ушел, прихватив небольшой запас риса, который нашел в доме. Я продал рис в ближайшей горной деревне и подкупил охранников на границе, чтобы они мне разрешили пересечь границу с Китаем за деньги, что я выручил с риса.

Мой путь к свободе

Так как я родился политзаключенным, я увидел общество Северной Кореи впервые только когда сбежал. Я видел его только 20 дней, чудом перешел заерзшую реку Тумен и в безопасности добрался до Китая в Январе 2005-го.
В течение года я работал на китайской лесорубке на горе вблизи границы и за целый год зарабатывал сумму в китайских Юанях, эквивалентную около 90 долларам США. Я прибыл в Киньдао через Чанг-чун и Бейджин на поезде и автобусом.
В корейском ресторане в Киньдао я попросил о помощи человека из Южной Кореи. Он забрал меня в Шанхай и привел меня в тамошний офис консульства Южной Кореи. В Южную Корею я прибыл после того, как провел 6 месяцев в Корейском консульстве в Шанхае.

Please check out and subscribe to my new journal, entirely related to video games!
There will be articles about my video gaming experience, about my collection of games and consoles, my opinions on video games and videogaming related topics. The photos are promised.
http://lady-eklipse.livejournal.com/

The new one will be BILINGUAL, I want both English and Russian speaking readers to get their eyes on it.

( то же самое на русском )

There's a lot of spam messages from anonims in comments to almost every my recent post. I'm fed up with deleting every one of them, so only registered users will be able to comment my journal.
Sorry, but I'm also fed up with writing here so there won't be any new posts anymore.
Instead, I'm going to start a new journal, entirely related to video games!
Check out soon!

We can hear this very-very often.
When the airplane has falled down into the ocean not long time ago, that was an airplane flying from one African country to another (as I remember, Ethiopea and Lybia), the only thing that Ukrainian news-media had said about that incident was that there were no Ukrainian and Russian people on board. So, my neighbours now can say: "Gosh, that's so good that no Ukrainians died! I don't care of that airplane full of negroes".

But more than that we come across messages which include such phrases as you can see above, in the title of this article. WHY do we care how much men and women died? Is it a less disaster if there were 100 women of 3000 persons? Or vice versa, if all of them were women? The matter is that 3000 THOUSAND PEOPLE DIED. Is it really important of they were women, blacks, homosexuals, even sentenced? And the most silly thing is to care about how much Europeans, Asians, Ukrainians, Americans, Iranians, Lybians were there. That national pride is as much silly as a pride of having a 6-inch pennis. Why do they come upset with a death of someone the same nation as they are and less upset with a death of a black or an asian? Just because they live far and speak another language? Nevertheless, everyone who used to read me, knows the reason beginning with X letter.

"The morality has died in Auschwitz". What a blatant lie! The morality has died much, much earlier.
The morality has died when first time in history a man said to a woman: "You belong to me", and that woman answered: "Yes, I belong to you". The X begins when men began to oppress women. The X continued when instead of saying "3000 people(or persons)" they had got used to say "so many men and so many women".
Moreover, no one knows the actual reason WHY a woman's or a child's life must be considered as more expensive than a life of a healthy mature man? We can reason for a long time and will come to such dragged by head and ears arguments as: "Women create life", "Children are our future", "We should respect old and disabled people". I can even propose a reason that unites all of these sophisms: "The more physically weak a creature is, the more its life is worth". Isn't it really so?

So, our society turns from one form of X to another: first they told us that jews are not worth living because they are cunning, disabled are not worth living because they don't make use for the society, and now they speak about a ban of Holocost denial and a care of disabled and old people. But the issue remains the same: The X is Xenophobia, and nothing more than that.

P. S. As you can see, I don't provide any solution proposal. Just food for thought.

I wonder why such people as that who think that transgender-community must not collaborate with gays and lesbians EVEN EXIST.
My opinion that this is the greatest fault that can even be.
Why should we, people who actually are being oppressed even by relatively tolerant societies, should segregate from each other? Who dares say that there's nothing common between homosexuals and transgender people?
They say that transgenders collect together because of their social identity and homosexuality is not a social attribute but nothing more than orientation, when transgenders are something completely different, they have particularly different problems than homosexuals do.
I will always insist that there is something rather important which unites homosexuals and transgenders. That is the attitude of the society. I don't think that it would be proper to sophisticate about the difference of that attitude. Yes, there are people who think that homo-s are okay and transgenders are not. But there are LOTS of people who think that lesbians are ok and gay men are not. So what?
And I could also mention that lesbians and gay men are completely different. They definitely have nothing common. Their orientation is different. How can a lesbian who loves women understand a gay man who loves men? But they do. Not because they are similar and their lives are similar but because the attitude of the society to both of lesbians and gay men is similar: it is negative.
Moreover the situation will definitely come worse if queer-community will not work with transgender. For now in xUSSR there is NO transgender community at all. Transgender people got used to hide in dark corners when gays actively support each other, have a developed community, defend their rights as far as it is possible, and that is very important when you have somebody a bit like you in your circle. So, while gays manage to communicate with each other, organise some thematical events, transgenders do NOTHING. There is no organised specifically transgender community. There are some close circles of transgenders from different cities. For about several times a year some LGBT (!) organisation makes an event specifically for transgenders and there is nothing more than that.
Why transgender should segregate? Isn't it better for all of us, I mean trans- and homosexual people, to try to understand each other, despite we are different? Though, ALL the people are different, it's an inarguable fact.
So, the separation of T-letter from LGBT would mean the next: there are NO transgender people at all, They have died, they disappeared, they vanished, they didn't ever exist. And how can the society come closer to European level of tolerance when it doesn't know that such people exist? Let us not break up that awkward things that we have for now: what we have is better than nothing.
And one more issue. In university I study in there are different faculties. Students study philology, economics, philosophy, law, and parallel to them other students of the same university study physics, mathematics, programming etc. And they communicate with each other, they don't feel depressed in cause of having to study their subject parallel to the ones who study completely different subjects. It would be quite silly for example to dismiss the psychology speciality just because for now it belongs to mathematics, mechanics and economy faculty (it's not a joke, the issue really is). If we do so there will be no instance able to educate psychologists. Is acting in such way worth it's result?

I have to notion that most of further articles in this journal will be written in English, some of them will be the translations of existing Russian-language ones.
I have got several reasons to do that:
1) I am eager to know English not worse than Russian, so I need a lot of practice, and why shouldn't such a practice be writing in my journal?
2) I'm very disappointed with Russian-speaking people at all, not just for their comments in this journal, so I'd like to have some connections to European and American people, at least for opening my mind.
3) I would like my journal to be read not only by Russian and Ukrainian Internet-users but the people from throughout the world as far as it is possible.
Of course, these three points are quite interrelated.

P. S. Sorry everybody for not writing for a long time and for writing very little when I came out from the underground. I was busy with computer games, with improving my English and other business.

It is useful to note that most English translations of the Bible use the word homosexual as a mistranslation of yadha (paedophile) and qadesh (male temple prostitute). Of course, the word homosexual was not available to be used when the Bible was written, and there was no true equivalent Greek word

http://www.wikihow.com/Understand-Gay-and-Lesbian-People linking to http://www.bbc.co.uk/dna/h2g2/A412570

Translation for "unenglishable" ones: Полезно заметить, что большинство англоязычных переводов Библии используют слово "гомосексуальный" как неверный перевод слова "йадха" (педофилия) и "кадеш" (храмовая проститутка мужского пола). Конечно, слова "гомосексуал" не было, когда писалась Библия, как не было и подходящего аналога в греческом языке.

The flute.
Follow the flute.
Her sounds are silent and almost amute.
However you suffer just follow the flute.

Horn.
Beware of the horn.
His sounds make you suffer and feel youself lorn.
It sounds like war. Beware of the horn.

Sax.
Listen to sax.
It makes you aroused and wanting for sex.
The music of thirties' includes often sax.

Drum.
Bum-bum is a drum.
Rock the guitar and gobble up your gum.
Stay on the scene and beat-beat your drum.

Noise.
All the music is noise.
I sit in the silence and can't give a voice.
Noise. It always annoys...

P. S. I apologise for this poem sounds a bit avanguardish, unfortunately English is not my native language.

Есть определенные представления у людей, не выезжающих даже мозго за пределы своего телевизионно-квартирного мирка, о людях, живущих в далеких от них странах. Они глубоко уверены, что японцы до сих пор делают харакири, русские помешаны на матрешках, украинцы носят чубчики, грузины носят на поясе кинжалы. Но это еще ничего, но обидно, когда это доходит до уверенности в том, что финны и эстонцы (кстати, их страны намного более развиты, чем страны того же СНГ хотя бы экономически) - "тормозы", арабы - террористы, негры сидят на банановой диете, американцы и европейцы (!) тупые (странно, что особенно часто этот стереотип поддерживается "умными" и "духовно развитыми" русскими, хотя стоит только сравнить уровень жизни в России и в Европе чтобы задуматься... могут ли "тупицы" так обустроить свою жизнь всяческими благами, о которых русскому человеку даже мечтать не приходится?).

Подобные изыски "народной этнопсихологии" способствуют тому, что человек впадает в ступор, совмещая национально-нейтральную идею с определенной нацией. Так, национально-нейтральными являются идеи, например, музыкальных субкультур, философских концепций, религиозных конфессий, хобби и увлечений.
Можно даже реальный список привести вещей, которые у недалёких умственно людей вызывают туповатые смешки:
православные христиане в Японии;
последователи философии Л. Толстого в Японии;
готы в Грузии;
программисты в Заире;
Китайский хеви-метал;
Вьетнамский рок;
хип-хоп в Казахстане...
список можно продолжать до бесконечности, скажу лишь, что выше представлены исключительно те примеры, с которыми мне приходилось сталкиваться. А что?
Православие в Японии есть. Как и везде, куда доперлись навязчивые трупопоклонники. Следует скоре спросить, чего в Японии нет из того, что вообще существует в этом мире. И Толстого с Достоевским во всём мире читают, хотим мы того или не хотим.
Китайцы и вьетнамцы с удовольствием слушают европейскую рок- и поп-музыку, при этом в азиатских странах имеется множество бэндов, играющих что-то похожее на понятном им языке. Я лично слушала на плеере одного вьетнамского студента вьетнамский рок. Это вполне приятная красивая музыка, по крайней мере, не хуже тех говносейшенов, которые проводятся в провинциальных городах Украины и России.
Может, вьетнамская музыка и не очень доступна, но японская музыка в последнее время стала очень популярна, и послушать ее не составляет труда, если есть доступ в Интернет. Ищите, что такое J-rock, Visual kei, Malice Mizer, Dir en Grey...
Казахстан - страна не вольных степей и пастухов, а нормальная более-менее развитая страна с городами, промышленностью, образовательной системой, интернетом и телевидением.
Грузия - тоже. Не вижу причин, по которым бы в Тбилиси не существовали музыкальные субкультуры.

Мы, люди, не такие уж и разные. Не так уж и велик земной шар, не так уж сложны восточные языки, не так уж узки глаза у азиатов, не так уж темна кожа у негров (я не шучу, присмотритесь хотя бы на их руки). Я не буду лишний раз повторять, в чем причина этих насмешек над людьми, которые провинились фактически только тем, что кроме как по телевизору нам не доступны.